«Заметный рывок произошёл в госсекторе, КИИ и базовых отраслях, тогда как в коммерции и высокотехнологичных сегментах сохраняется отставание, а параллельный импорт, хоть и сократившийся, всё ещё необходим», – пояснил эксперт.

Наиболее ощутимые результаты, по данным аналитика, достигнуты в IT-импортозамещении: доля российского ПО в госсекторе и КИИ выросла примерно до 43%, а в отдельных сегментах — до 80–95%, при этом в бизнесе остаётся на уровне 20–30%. Закрыты базовые потребности в ОС, офисе, базах данных и виртуализации, облачный рынок прибавил около 32% в 2024 году, а компании постепенно переходят от формальной замены к трансформации процессов с реальным эффектом.

Как отметил директор по стратегии ИК «Финам», в российской промышленности и машиностроении запущено более 30 крупных производств за зиму 2025–2026 годов с инвестициями свыше 130 млрд рублей, число производителей станкоинструментальной продукции выросло с 40 до 120, а уровень локализации к 2026 году оценивается выше 60%, особенно в спецтехнике; отдельные прорывы видны в авиации, энергетике и трубопроводной отрасли, где, например, доля российского оборудования достигает 97,7%, а в фармацевтике и пищевой промышленности закрыты критические компоненты вроде казеина. В целом импортная составляющая в затратах промышленности за 2021–2024 гг. сократилась почти вдвое, а параллельный импорт в 2025 году упал на 45% — с 37,9 до 20,9 млрд долларов за январь–ноябрь.

При этом, по словам Ярослава Кабакова, одновременно меняется и сама логика политики импортозамещения: акцент смещается с формального замещения на развитие собственного производства и экспорт в Азию, на Ближний Восток и в Латинскую Америку. Однако системные ограничения никуда не делись: качество и надёжность новых решений часто уступают оригиналам, оборудование страдает от «детских болезней», сохраняется критическая зависимость от китайских компонентов и электроники, а в сложных сегментах вроде ЧПУ (числового программного управления), автопрома и микроэлектроники прогресс минимален.

«Экономическая цена импортозамещения также высока: локальное производство дороже, растут издержки для бизнеса и потребителей, высокие ставки делают 2026 год для IT «фазой выживания», а сроки поставок и сертификации затягиваются. Добавляется и структурная асимметрия — госсектор идёт вперёд, тогда как частный бизнес отстаёт, сталкиваясь с сопротивлением внутри компаний и необходимостью переобучения», — пояснил Ярослав Кабаков.

В итоге импортозамещение сработало как антикризисный механизм: экономика адаптировалась, запущены сотни производств и снижены критические риски, но полной технологической независимости нет — во многих случаях произошла замена на китайские поставки и собственные аналоги при более высокой стоимости и неоднородном качестве.

«Перспектива на 2026-2030 гг. зависит от баланса между господдержкой и конкуренцией: при сохранении стимулов и ориентации на экспорт возможен переход к росту, при доминировании формальных KPI и субсидий — закрепление модели дорогой и технологически отстающей промышленности; на текущий момент это смешанный результат — стратегический успех при серьёзных рыночных ограничениях», – заключил директор по стратегии ИК «Финам».

События 2022 года запустили цепную реакцию, и ведущие западные технологические компании — Microsoft, Apple, Intel, AMD, SAP, Oracle и десятки других — покинули российский рынок за считанные месяцы, рассказал «Московской газете» член экспертного совета Комитета Госдумы по защите конкуренции Дмитрий Тортев. США и ЕС ввели жесткие ограничения на поставки критически важных технологий и оборудования, а параллельный импорт, введенный как временный предохранительный клапан, свою функцию выполнил — в пиковые месяцы 2022–2023 годов он достигал 4 млрд долларов в месяц.

«Однако к январю 2026 года этот показатель снизился до 1 млрд долларов — исторического минимума с момента запуска механизма. Причины — сокращение перечня разрешенных к ввозу брендов, усиление контроля за транзитом через третьи страны и, что важнее, реальное появление отечественных аналогов по целому ряду товарных позиций», — сказал Дмитрий Тортев.

На этом фоне сельское хозяйство — безусловный лидер импортозамещения, отметил собеседник «Московской газеты». Россия сохранила мировое первенство по экспорту пшеницы (около 50 млн тонн по итогам 2025 года). Самообеспеченность по зерну составляет 105%, по растительному маслу — 110%, по сахару — 98%. Экспорт агропродукции вырос до 43 млрд долларов.

Фармацевтика — сектор, где структурные сдвиги также очевидны. Доля российских препаратов в аптечных продажах достигла 65%, а уровень локализации в нефтегазовом машиностроении вырос с 43% до 70% с 2014 года. За 8 месяцев 2025 года рост отечественного производства медицинских изделий составил 14%. Минпромторг готовит механизм компенсации расходов на клинические исследования оригинальных лекарств.

IT-сектор демонстрирует, пожалуй, самую динамичную трансформацию. Объем российского IT-рынка в 2024 году превысил 3,1 трлн рублей с ростом почти на 19%. В промышленности также есть точечные, но значимые успехи. А вот микроэлектроника и производственное оборудование остаются ахиллесовой пятой, заметил Дмитрий Тортев.

«Импорт чипов по-прежнему достигает 90%, локальное производство ограничено техпроцессами 65 нм и выше. Продление упрощенного ввоза электроники до конца 2026 года — косвенное признание того, что полное импортозамещение в этом секторе в ближайшей перспективе невозможно. Доля отечественных станков составляет лишь 25%, дефицит высокоточных моделей сохраняется. Китай занял до 81% российского импорта станков (против 20% до 2022 года), но верхний уровень точности остается проблемной зоной. Ключевая системная проблема, на которую указывал глава комитета Госдумы по защите конкуренции Валерий Гартунг, — российские компании не могут конкурировать с китайскими из-за растущих издержек и демпинга со стороны производителей из КНР, получающих государственную поддержку», — рассказал эксперт.

По мнению Дмитрия Тортева, Россия прошла путь от хаотичного замещения выпавшего импорта к созданию полноценных экосистем в критически важных секторах, однако за успехами в сельском хозяйстве и IT-секторе скрывается пока нереализованный потенциал роста в микроэлектронике, станкостроении и авиации — отраслях, определяющих долгосрочную технологическую конкурентоспособность России.

«К сожалению, зачастую для конечных потребителей (и частного, и коммерческого, и государственного секторов) это означает рост цен на высокотехнологичную продукцию из-за издержек локализации. И это серьезная проблема. Для бизнеса в целом основная сложность — в сужении выбора поставщиков и необходимости инвестировать в отечественные разработки, которые пока уступают мировым аналогам по соотношению цена/качество», — заключил член экспертного совета Комитета Госдумы по защите конкуренции.

Источник: Станки Экспо.

Больше новостей читайте в сообществе SAPLAND в ВК и телеграм-канале SAPLAND: Новости экосистемы.